• Автор: ~oldingt
  • Дата: 18.02.2009 года / 2008
  • Категория: Проза, 2009
  • Ключевые слова: притча

  • Просмотров: 1685
  • Комментариев: 4

Прелюдия

«Мой любимый рассказ», — личное мнение автора. — «Метафизическая притча».

— Дедушка, почему вокруг так темно? Или это Солнышко обиделось на меня и спрятало свет?

Руки старика затряслись, пальцы разжались, выронив наполненную бульоном чашу.

— Внучек…

Мальчик сидел неподвижно, крепко сжимая края пледа. Он смотрел в сторону окна, откуда струился утренний солнечный свет, оживляемый тенями от листьев вяза, но теперь его глаза были остекленевшими.

— Кто поёт эту красивую грустную песню, дедушка?

 

* * *

Престарелый путник с котомкой за спиной оставлял позади родной дом, родную землю — не оглядываясь и не прощаясь, он шёл искать лекарство, которое могло бы помочь внуку.  Тяжела была ноша, но старик не ощущал её. В котомке сидел мальчик и тихо плакал, и его слезы, скатываясь по щекам, превращались в маленькие алмазы…

 

* * *

— Бог благословил вас! — увещал лживый. — Он даровал вам сокровища, взяв взамен всего лишь тленные глаза. Отдай, старик, нам этого ребенка, и мы сделаем из него посланника божьего, пришедшего спасти народ от горестей мира!

У деда отняли внука. Мальчик бился в чужих руках, кричал и плакал на радость разлучникам. Сотни алмазов падали на землю, раскатывались в разные стороны — в грязь, в траву, под ноги алчным. Блеск драгоценностей отражался в глазах толпы. «Скорей! Бери!», — визжала жадность. И обезумев, люди бросались собирать алмазы, накрывая ногами, хватая руками и зубами.

— Моё!

— Отдай!

— Верни!

— …

— …

— …

— Убью!

Грязь стала багровой, земля стала багряной, трава стала пурпурной. Разжались руки, раскрылись рты, отступили ноги. Рассыпались красные алмазы среди красных тел. Бесшумно стало вокруг и спокойно.

Сдерживая слёзы, смотрел избитый старик на мальчика, стоявшего посреди жуткой картины, стоявшего молча, залитого кровью, тянувшего руки к небу.

— Дедушка, красивая песня теперь ещё грустнее. Кто же поёт её, дедушка?

 

* * *

— По пути ко мне ты кого-то встретила.

Она посмотрела на свои руки, испачканные землей. Посмотрела на него — прикованного к стене пророка, пошедшего против их веры и приговорённого старейшинами к вечному заключению в пещере. В начале каждого месяца, вот уже одиннадцать лет, она проходила длинную дорогу от своего селения через мрачный лес до пещеры, каждый раз рискуя попасть в руки разбойникам. Только ей одной было разрешено навещать пророка, поддерживать в нём жизнь. В четырнадцать лет первый раз она ступила под своды холодной пещеры и увидела молодого юношу, распятого на камне. Патлатого, осунувшегося, до того исхудавшего, что рёбра готовы были разорвать истончившуюся кожу и вырваться наружу. Обнажённый, с окоченевшими тоненькими конечностями. Лишь грудь медленно вздымалась, лишь глаза лучились жизнью, тепло и радостно смотрели на неё, лишь гулко стучало сердце. За одиннадцать лет она стала прекрасной женщиной. За одиннадцать лет он стал чудовищем, почти полностью превратившись в камень; но его неугасающий юношеский живой взгляд, его доброе сердце…

— Расскажи мне о том, что ты видела, расскажи о том слове, что ты слышала.

Она поднялась с колен, прильнула всем телом к его отвердевшему телу, обняла за косматую голову, зашептала на ухо:

— Сегодня я повстречала маленького мальчика. Он лежал на сырой земле и рыл её голыми руками. Одежонка на нём была изорвана, а на спине кровоточили полосы от плети. Он всё рыл и рыл землю, бесконечно повторяя: «Люблю!». Страшно. Было страшно смотреть на это — на маленькие пальчики, вгрызающиеся в землю, на израненное тельце малыша, на… сама эта сцена впивалась в сердце, рвала его в клочья. Но я не смогла заплакать, мне не дал заплакать слепой взгляд мальчика. В его глазах я увидела такую невыносимую боль, словно слетевшись со всех уголков мира, она нашла в этом ребёнке свое прибежище. Но была в глазах и сила, которую не сломить, не разбить никаким отчаянием. Я поняла, как жалки и ничтожны будут мои слёзы рядом с бедным дитём. Я ничего не могла сделать, кроме как помочь ему рыть, не спрашивая, зачем, не спрашивая, для чего. Под слоем земли мы откапали старика. Удивительно, его рот, нос, уши, глаза были забиты землёй, но седые волосы оставались чисты и светились лунным светом. Мальчик смочил губы старика своими слезами и оживил его, я омыла старика и оставила им воду и еду. Прости, сегодня я ничего не смогла принести…

Пророк молчал. Он всё знал, он всё чувствовал, он всё предвидел.

— Я жду, моя дорогая.

Из рукава она достала острый стилет и пронзила его грудь. Пока пророк истекал кровью, теряя остатки жизни, она плакала навзрыд и всё повторяла: «Люблю!». Когда пророк замер и стук его сердца прекратился, она вонзила стилет себе в грудь… «Я люблю тебя!»

И мрачный, холодный свод пещеры.

 

* * *

Тысячи миль, сотни селений. Мальчик научился не плакать. Он потерял слёзы. Он забыл, что такое плачь. Тихо таясь в котомке, он разучился ходить. А старик прошёл все страны, все континенты, каждый уголок планеты, пока один совет не отправил его на самую высокую гору этого мира.

 

* * *

Старик взбирался всё выше и выше. Покрытые струпьями пальцы нервно хватались за уступы заснеженной скалы. За спиной, за стуком зубов, слышалось детское шептание: «мама… мама… мама… мама… мама…». Мальчик ничего больше не чувствовал, кроме прекрасной грустной песни. Эта песня жила в нём. Его ручки замёрзли, его ножки превратились в лёд, вместо волос свисали льдинки, а на глазах образовались красивые снежинки.

— Мама!

 

* * *

Мальчик кричал! Мальчик погибал! Холод завоёвывал его тело. Мальчик превращался в лёд.

— Дедушка! Дедушка! Мама! Мама! Мама! МАМА!

Остекленевшие глаза мальчика лопнули…

 

* * *

Старик стоял на самой вершине самой высокой горы. В его руках корчился погибающий внук. Из лопнувших глазёнок малыша струилась яркая кровь. Ноги старика замёрзли, руки посинели, но он не отпускал внука. Старик кричал, подняв умирающее тело внука над головой:

— Ты примешь его?! ТЫ! Ты заберешь его с собой?! Так забирай скорей! Забирай!!! — крик срывал лавины, трескались скалы. — Забирай его! Он прошёл столько дорог, пережил столько терзаний! Забирай! — Старик замерзал, превращаясь в лёд, но не отпускал малыша и не прекращал кричать: — Ты же слышишь меня?! Слышишь! Его тело изломано, его душа растоптана, его сердце разбито! Он пережил то, что никому и не снилось! Ему выдирали ногти, выкручивали пальцы, ломали кости, резали сухожилия… За что?!

Слёзы топили снег.

— За что он ослеп?

 

* * *

— Дедушка! Я понял, кто поёт эту песню! Деда! Это же мама!!!

 

* * *

Мама!

 

* * *

«Здравствуй мама! Я люблю тебя! Я люблю всех! Дедушка не отпускает меня из своих объятий, он холоден как ледышка, но это так приятно ласкает мои раны. Мама, я люблю тебя! Я уже говорил это?! Мама! Из моей груди растет дивный цветок. Прекрасней его нет ничего на свете. Этот цветок моё утешение и счастье. Мама — ты этот цветочек? Мама?! Мама!»

 

* * *

Ветер пролетает над телами. Снег покрывает тела. Мечты замирают над утёсом. Холод…

 

* * *

Свет так ярок. Свет улыбается и тянет к малышу нежные руки.

— Мама?

 

* * *

— Обними меня, мамочка!

К небу тянется остекленевшая детская ручонка.

— Я так тебя люблю!

 

* * *

Тишина над всем миром.

 

* * *

«Так почему же малыш ослеп?»


Материал «Прелюдия» опубликован на сайте antidotportal.ru 18.02.2009 года пользователем ~oldingt на условиях лицензии Creative Commons «Attribution-NonCommercial-ShareAlike» («Атрибуция — Некоммерческое использование — На тех же условиях») 4.0 Всемирная. Все изображения, использованные при оформлении материала, принадлежат их авторам


Всего комментариев: 4
1  ~alivedeath  2 18.02.2009 в 10:59
Красиво. Пугающе. Масштабно.
0
2  ~Creiven  53 05.05.2009 в 15:34
+5. Класс. Долго писал?
0
3  ~oldingt  77 31.05.2009 в 20:45
Спасибо! Сколько времени заняло, не знаю точно... Я его начинал, потом отдалялся, потом вновь возвращался к нему. Но где-то полгодо (первую половину 2008) smile
0
4  ~arseniyGE  181 03.06.2010 в 22:52
потрясающе просто
0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.