Первый том альманаха из двух с опубликованной на Антидоте до 2024 года поэзией.

FB2 | EPUB3

Второй том альманаха из двух с опубликованной на Антидоте до 2024 года прозой.

FB2 | EPUB3


  • Дата: 25.06.2015
  • Автор: Olen7769
  • Категория: Проза
  • Жанр: сатира

  • Просмотров: 1186
  • Комментариев: 0

Сильная женщина

Рассказ о взаимоотношениях чиновника и учителя.

Из цикла «Всё это было бы смешно», ч.2: «Бытовые зарисовки»

 

Всем известно: сила женщины – в слабости, но Валентина Михайловна Запятаева презирала и ненавидела её как порок, как болезнь, потому что всю свою жизнь стремилась к административной карьере. Наконец-то, в сорок пять лет, она стала директором большой школы – сбылась её давняя мечта. Солидная, полноватая, моложавая в своей свежей красногубой обворожительной улыбке, таинственно строгая в крупных коричнево-тонированных очках, она сидела в своём просторном кабинете и наслаждалась сознанием того, что теперь ей подчиняются почти сотня педагогов и более двух тысяч учащихся. Она уже уволила несколько неблагонадёжных человек, среди них завхоза, бездельника и любителя выпить, учителя по труду, который перед пенсией требовал больше часов. Поэтому сейчас она часто обворожительно улыбалась, извинялась, а на педсовете сказала, что на коленях будет молить остаться того сотрудника, который решит уволиться.

Шло время: Валентина Михайловна всё меньше улыбалась, всё чаще надменно поднимала голову и говорила с выдохом: «Пф…», совсем как старший придворный китайского императора в сказке Андерсена «Соловей». Коллектив всё больше раздражал её, особенно одна учительница истории, которая нередко шла наперекор, вела себя агрессивно, забывая, что директор – специалист в своём деле и знает, что говорит. «Глас народа – глас Божий», - заявляла учительница и спорила, спорила, будто она и есть народ. В минуты слабости Валентина Михайловна говорила себе: «Нет, я сильная, должна быть сильной!» - и вспоминала напутственные слова замминистра: «Вы идёте в большую, сложную школу: не получается лаской – утверждайте себя властью, иначе вас заклюют. Но вы сильная женщина, и мы в вас верим».

Больше двадцати лет проработала Валентина Михайловна в школе, но никогда не могла себе представить, что первого июня, в день первого выпускного экзамена по литературе и русскому языку, экзаменующий учитель скажется больной и не выйдет на работу. Как студентка-первокурсница, Валентина Михайловна оправдывалась перед инспектором РОНО, краснела, бледнела, дрожала от мысли, что об этом узнают в министерстве и подумают, что не справляется она, сильная женщина, с большой школой, что ошиблись в ней те люди, к которым она стремилась всю жизнь.

Лариса Дмитриевна пришла в школу через несколько дней, но ни больничного, ни справки не принесла. Это доказывало лишний раз, что, в отличие от Валентины Михайловны, своей ровесницы, она была слабой женщиной, но быть такой Ларисе Дмитриевне даже нравилось. Например, она любили одеваться небрежно, как-то нараспашку: широкая кофта, широкая юбка, на голове непонятная, плохо уложенная прическа. Выглядела Лариса Дмитриевна старше своего возраста, поэтому косметику накладывала в избытке, но та не делала её вульгарной, а подчёркивала, освежала те черты лица, которые женщина в себе любила: маленький нос, полные губы и глубокие глаза. Густо оттенённые, ярко подведённые, глаза молодо играли, задорили и говорили о немалых радостях, которые могла принести их опытная в жизни хозяйка, а затаённая постоянная грусть делала их трогательно прекрасными, смотрящими прямо в вашу душу.

На следующей неделе Валентина Михайловна собрала малый педсовет и, объявив повестку дня: «Дело о прогулах Одинцовой Ларисы Дмитриевны, учителя русского языка и литературы», обратилась к ней:

- Объясните, пожалуйста, педсовету, пф… как квалифицировать ваше отсутствие на вашем выпускном экзамене. Что я скажу инспектору РОНО: он был на экзамене и просил сообщить о вас.

- Скажите, что я болела, а лечила меня бабка, соседка, о враче я вообще забыла, поэтому не принесла больничный, - Лариса Дмитриевна чуть теребила накинутый на шею газовый шарф и смотрела директору в глаза, затенённые коричнево-тонированными линзами.

- Но вы же образованный человек, учительница, почему же не к врачу, а к бабке какой-то обращаетесь? И как вас вообще, извините… угораздило, в ваши-то годы, ведь у вас… климакс должен начаться? – Валентина Михайловна чувствовала себя неловко, но раздражение директора, женщины в ней возрастало, и это делало её человечнее, проще.

- Не знаю, Валентина Михайловна, ядрёная я больно.

- Пф, в каком смысле?

- Ну, до мужчин охочая, да и ребёночка очень хотелось… сколько лет….

- Ну вы, извините, даёте. Пф… Вы же педагог, воспитатель, и… «охочая до мужчин», а ребёночка-то нужно от мужа заводить, или вам всё равно от кого?

Глаза Лариса Дмитриевна не отвела:

- Сейчас всё равно, Валентина Михайловна. Да, я учительница, но я ещё и женщина, слабая женщина, просто баба… а как же быть бабе без ребёночка?.. Сколько лет я не чувствовала себя женщиной, а тут такое счастье: забеременела!

- Счастье, пф… – Валентина Михайловна криво усмехнулась. – А вы подумали, как содержать ваше счастье одной на учительскую зарплату? А как воспитывать, когда вы целый день в школе? Ведь это огромная ответственность, вы её чувствуете? Или для вас главное – только родить и иметь? Вы же не девочка, Лариса Дмитриевна!

- Ой, сколько страхов вы мне наговорили, Валентина Михайловна! Коли так обо всём думать, то и жить не стоит. Я считала, и мне другие говорили, что вы сильная женщина, а вы слабая: всего боитесь, поэтому, видно, одна и живёте. Я одна потому, что человека хорошего не встретила, но я и без него начну новую жизнь. Представьте, Валентина Михайловна, что рядом со мной будет плоть от моей плоти, самый родной для меня человечек, сынок или дочка. Он растет, и я расту вместе с ним в любви и заботе… Чего ещё желать одинокой женщине! Да я ради этого на всё пойду, ничего не испугаюсь, ведь у меня остался пока один верный шанс: я жива и здорова.

Валентина Михайловна как-то сникла, опустила голову, тонированные очки скрыли не только её глаза, но и всё лицо. Пальцы нервно вертели шариковую ручку, но сдаваться она не собиралась. Успокоилась, медленно подняла голову и сказала:

- В общем, как вы поступите насчёт ребёнка – дело ваше, но вы серьёзно подвели школу, администрацию, меня, и этого я вам простить не могу. Любите, беременейте, рожайте, но без справки или больничного я не имею права допустить вас к работе.

- Значит, увольняете меня?

- Значит, так.

- Ну и увольняйте, унижаться не буду.

- Пф, это бесполезно.

- Бесполезно быть директором без души. Вы-то когда-нибудь были счастливы, сильная женщина, как вас зовут чиновники и учителя? Был ли у вас хоть когда-нибудь свой ребенок или всё чужими любовались? Может быть, вам и чужие не нужны, а только директорское кресло?

Директор побледнела:

- Вы забываетесь, Лариса Дмитриевна: за прогулы я могу вас и по статье уволить, имею на это право!

- Не вы одна решаете, а педсовет, профсоюз!

- Нет, Лариса Дмитриевна, решает закон!

- Так вы что… по статье меня?!. – женщина явно растерялась и смотрела на директора испуганно.

Валентина Михайловна замолчала, подавила себя, задумалась. Учительница публично критиковала, даже оскорбила своего директора – убрать её, конечно, нужно и тем самым укрепить свой авторитет, не развязать ей руки для дальнейших безобразий. К тому же, дурной пример заразителен – появится ещё одна историчка-истеричка. Но как убрать? Директор прислушалась к аудитории: учителя взволнованно шептались, слышались робкие недовольные возгласы, беременную все жалеют. Валентина Михайловна приняла решение:

- Нет, зачем же по статье, мы поступим гуманно, пф… Пишите заявление «по собственному желанию» и рожайте себе, с Богом, а иначе нельзя.

- Школа и ребёнок, его рождение – «две вещи несовместные», - высказалась агрессивная «историчка».

«Ничего, подожди – я так тебя прижму, что ты по своему характеру, как Одинцова, обязательно сорвёшься, - мысленно сказала ей директор, - но потом на работу вряд ли поступишь по моей характеристике».

Лариса Дмитриевна села писать заявление, а Валентина Михайловна насмешливо смотрела на неё и про себя говорила: «Нет, Лариса Дмитриевна, как бы ты ни кобенилась, а последнее слово остаётся за мной. Посмотрим, как тебя, беременную, на работу примут и чем ты своего малыша кормить будешь: животик уж вон как обозначился – его не скроешь. Всё-таки я сильнее тебя со всем твоим гнилым романтизмом: последнее слово всегда остаётся за мной… и законом!


Материал «Сильная женщина» опубликован на сайте antidotportal.ru 25.06.2015 года пользователем Olen7769 на условиях лицензии Creative Commons «Attribution-NonCommercial-ShareAlike» («Атрибуция — Некоммерческое использование — На тех же условиях») 4.0 Всемирная. Все изображения, использованные при оформлении материала, принадлежат их авторам.


Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.